Инструменты пользователя

Инструменты сайта


док:перевод_главы_келера

Различия

Здесь показаны различия между двумя версиями данной страницы.

Ссылка на это сравнение

док:перевод_главы_келера [2012/11/11 21:04] (текущий)
a_rakovskij создано
Строка 1: Строка 1:
 +Cовет Свияжска [Sviagorod] размещался в здании городской Думы, что на рыночной площади. Когда наша машина подлетела к торговым рядам, часовой,​ кликнув подмогу,​ встретил нас с оружием на вскидку. Уж такие были времена! Все охранники - между прочим,​ отборные красные части - были венграми.
  
 +
 +Председателем Совета и, в одном лице, главой города был Красный Еврей [Red Jew] неопределенного возраста,​ чью «фабричную» фамилию я запамятовал. Иногда он казался молодым человеком с рано увядшими чертами лица, в другой раз смахивал на старика,​ коему какая-то болезнь придавала отблески ложной молодости. Сквозь его жидкие,​ недавно стриженные,​ волосы просвечивали редкие пятна. Особо выделялись глаза. Ничего в действительности не выражая,​ они, время от времени,​ вспыхивали,​ озяряя все вокруг красноватым светом. В целом он производил впечатление человека щедро наделенного талантами,​ но у которого,​ без всякого сомнения,​ не все были дома.
 +
 +
 +Он удивился,​ увидев меня. Его удивление стало еще больше,​ когда я показал ему свои дипломатические документы и сопроводительные бумаги. Он аж затрясся от неудержимой ярости и, скрежеща зубами,​ словно гневливый деспот,​ заявил мне, что не признает буржуазных правительств Европы. Для него они ничто, не более чем воздух. Что же касается [иностранных] военнопленных,​ предмета моего интереса,​ то таковых для него не существует. Он не надсмоторщик капитализму. В свободной России,​ каждый желающий имеет возможность быть свободным и нам не нужны подачки лживого буржуазного человеколюбия. ​
 +
 +
 +С этими словами он повернулся ко мне спиной,​ вперив свой похотливый взор в Долли Михайловну [попутчица автора]. Позже, однако,​ он все же сменил гнев на милость,​ поскольку,​ по его словам,​ друзья Долли Михайловны и его гости тоже. В тот же день он пригласил меня поужинать,​ а так же принять в ближайшее воскресение участие в большом коммунистическом празднике,​ по случаю которого прекрасный общественный парк Krasnij Sad, т.е. The Red Garden, будет возвращен в распоряжение признательного народа. С сатанинской улыбкой на устах он не применул заметить,​ что почтёт за честь вырвать столь многообещающую молодость в моем лице [автору было в то время 26 лет] из рук капиталистической дипломатии.
 +
 +
 +«Вы уже принадлежите нам. Я читаю в Ваших глазах отсутствие предрассудков,​ но пока не вижу в них внутреннего понимания истины. Вы еще не исполнены могучей идеей всечеловеческого братства. Вам следует прислушаться к зову своей молодой крови». Он посмотрел на меня странным образом,​ схватил мою руку и, засунув свои губы прямо мне в ухо, прошептал:​ «Я доверюсь Вам. Во мне истина. Я воскресший спаситель нового времени. Я...». Неожиданно он вытер свой лоб, улыбнулся и без всякого перехода сказал:​ «Жарко»,​ - чем и закончил свои поразительные речи.
 +
 +
 +После безалкогольного и не очень богатого ужина - хотя и приготовленного венским поваром - я прошелся по городу. ... Под вечер вернулся на вокзал,​ сопровождаемый матросом. Долли Михайловна провела ночь в городе,​ вернувшись лишь утром накануне отъезда в советском автомобиле,​ дабы сменить платье. Она намеревалась принять участие в военном параде в составе колонны из членов команды бронепоезда. Сопровождаемый матросом,​ я поехал на обед к советским.
 +
 +
 +Парад должен был начаться в три часа. Комиссары и ответработники выстроились на балконе пассажа,​ пестрящего оттенками кумачевого цвета. Все они были в военной форме, обвешанные оружием,​ командирскими планшетами и биноклями,​ но всех превосходил красный Еврей, на голове которого красовался серый стальной шлем с красной семиконечной звездой,​ на ногах высокие из лайковой кожи сапоги со шпорами,​ на боку висела иностранного производства сверкающая сабля, здесь, в России,​ выглядящая неким фантастическим оружием. На правом рукаве [кителя] у него была вышита,​ известная любому,​ эмблема частей особого назначения [shock troops]: белый череп с костями в серебряной окантовке на красном поле. Неудивительно,​ что стоящий рядом в простой блузе и бескозырке с черно-оранжевыми ленточками матрос не производил впечатление великого военного гения.
 +
 +
 +Я выбрал место в тени пассажа,​ чтобы быть ближе к военнопленным,​ но, при этом, не создавать у венгров-красноармейцев превратного мнения по поводу своего статуса. Здесь же располагался и оркестр австрийских заключенных,​ игравших на параде и в ходе дальнейших празднеств.
 +
 +
 +...Оркестр сыграл «Над прекрасным голубым Дунаем». Следом выступил Еврей. Он снял и положил перед собой свой шлем. По лицу его катились крупные капли пота, но палящее солнце не могло справиться с присущей ему сильной бледностью. Говорил он хорошо,​ хотя и не проявляя,​ при этом, как казалось,​ большого интереса к сказанному. Сплошной поток большевистско-советских доктрин без всякого затруднения лился из его уст, но без какой-то ведущей идеи. Поймав подходящий момент,​ он сделал паузу и сорвал апплодисменты коммунистов. Долли Михайловна зевнула без всякого смущения и взяла меня под руку. Когда я услышал имена Карла Маркса и Энгельса,​ то подумал,​ что вот и пришел момент торжественно сдернуть полог с устанавливаемого сегодня памятника. Но этого не случилось. Еврей продолжал говорить. Он презентовал Красный Сад городу,​ выразив надежду,​ что оный послужит общественному благосостоянию,​ развитию искусств и свободному распространению любви. Этот широкий жест символизировал заботу Советской республики о пролетарских массах. Красный Сад должен стать, вместо невежественной церкви пап и священиков,​ новым народным святилищем,​ Пантеоном героев международного братства. Со временем,​ здесь, вырастет колонада из статуй таких людей, как Платон и Бабеф, Бланк и Делеклюз,​ Ленин и Либкнехт. Благодаря помощи австрийских скульпторов,​ бывших заключенных,​ а ныне свободных советских граждан,​ эта работа уже началась и первый монумент готов. Он [Красный Еврей] долго колебался в выборе исторической личности,​ бюсту которой первой будет оказана честь быть здесь установленным. Подумывал,​ например,​ о Люцифере и Каине, ибо оба были притесняемыми,​ оба являлись мятежниками,​ революционерами высшей величины. Но первый - теологическая фигура,​ сверхестественный характер которой не соответствует марксистским взглядам и чей свет загашен упадочным обществом,​ в глазах которого Люцифер символизирует страх и ненависть. Второй же, Каин, является мифологизированным персонажем,​ само существование коего весьма сомнительно. Вот почему,​ его взгляд обращается к беспорной для всех живущих на земле исторической личности,​ также являющейся жертвой религиозных взглядов хищнического общества... Тому, кто в течение двух тысяч лет был невинно распят на кресте позора капиталистических интерпретаций истории. Великий Прометей пролетариата,​ предтеча красной мировой революции,​ искупитель грехов двенадцати христовых апостолов – Иуда Искариот! ​
 +
 +
 +Оратор постепенно довел себя до экстаза. Слушатели едва ли понимали,​ что он говорил,​ но, чувствуя себя неуютно под его горящим взглядом,​ отвечали выкриками,​ большая же часть русских свято крестилось. ​
 +
 +
 +Еврей замолчал,​ не обращая внимание на эффект,​ производимый его словами. Черты его лица болезненно передернулись и он вновь начал, запинаясь,​ говорить о часе воздаяния,​ об угнетенном апостоле,​ о диктатуре пролетариата,​ о братстве,​ об Интернационале... Но говорил он в никуда. Лицо его дергалось в конвульсиях,​ будто стегаемое хлыстом душераздирающих мыслей. Двумя руками он ухватился за трибуну,​ ногти и пальцы впились в красную ткань. В следующую минуту лицо его вдруг разгладилось,​ он наклонился вперед и загадочно произнес:​ «Я несу вам послание»,​ - и, сложив руки на груди, продолжил – «На мне грехи всех времен. Во мне истина. Знаете ли вы меня? Я спаситель нашего времени»,​ - и закончил шепотом - «Я есть он». Никаких сомнений не оставалось,​ что он был сумасшедшим. Он считал себя Иудой.
 +
 +
 +В эту минуту,​ потревожив горячий воздух,​ над садом раздался гул летящего аэроплана. Прислушавшись на миг к этому звуку, Еврей омыл лицо рукой и крикнул с внезапным воодушевлением:​ «Да здравствует всемирная революция!»,​ после чего покинул трибун и, демонстрируя недюженное самообладание,​ с поклоном попросил Долли Михайловну сдернуть полог со статуи.
 +
 +
 +Зардев румянцем,​ Долли Михайловна приняла у него из рук шнур от полога и дернула за него пару раз, обнажая рыжевато красную фигуру со следами свежеположенной штукатурки:​ совершенно голую, сверхчеловеческого размера,​ с ликом, весьма напоминающим черты лица комиссара,​ обращенным к небесам,​ в то время, как руки страстно рвали обмотанную вокруг шеи натуральную пеньковую веревку. ​
 +
 +
 +Как только апостол явил себя зрителям,​ оркестр грянул «Интернационал» и мы, воодушевляемые музыкой,​ встали с обнаженными головами. На другом конце сада раздались три, быстро следующих друг за дружкой,​ ружейных залпа. Они не были холостыми. Зловещий посвист пролетевших над головами пуль заставил меня вздрогнуть. Бог знает, где завершился их путь. ​
 +
 +
 +Красный Еврей что-то сказал Долли Михайловне,​ после чего обнял ее и поцеловал прямо в губы. Прежде,​ чем я понял что происходит,​ она повернулась ко мне и я почувствовал ее мягкое,​ как эластик,​ льнущее ко мне, тело, дразнящий запах ее пудры в ноздрях и, одновременно,​ теплую,​ словно море, влажность кроваво красных губ. На миг показалось,​ что дневная жара вспыхнула пламенем. Не увидев в моих глазах понимания происходящего,​ Долли Михайловна хохотнула и повернулась к другому человеку стоящему подле нее, чтобы одарить его поцелуем,​ который начал передаваться от уст к устам..
 +
 +----
 +Использован [[http://​ru-civil-war.livejournal.com/​171431.html#​cutid1|материал из Живого Журнала]]
док/перевод_главы_келера.txt · Последние изменения: 2012/11/11 21:04 — a_rakovskij